Владимир, Бог Отец наш для каждого с мольбою тоже говорит, на каждую молитву отвечает.

— А ты могла б перевести, сказать словами, что он нам говорит?

— Могла б примерно.

— Почему примерно?

— Бедней намного наш язык того, каким Бог с нами говорит.

— Ну, всё равно скажи, как сможешь. Анастасия на меня взглянула, вперёд вдруг руки протянула, и голос... воскликнул голос вдруг её грудной:

Сын Мой! Мой сын дорогой!

Как долго Я жду. Всё жду.

В минуте года, в мгновенье века,

Я жду.

Тебе всё отдал. Земля вся твоя.

Ты волен во всём. Свой выберешь путь.

Только, прошу, сын мой, Мой сын дорогой,

Будь счастлив, прошу.

Ты не видишь Меня.

Ты не слышишь Меня.

В разуме твоём сомнения и грусть.

Ты уходишь. Куда же?

Ты стремишься. К чему?

И поклон бьёшь кому-то.

К тебе руки тяну.

Сын Мой, сын дорогой,

Будь счастлив, прошу.

Ты снова уходишь. А путь — в никуда.

На этом пути взорвётся земля.

Ты волен во всём, и взрывается мир,

Взрывает судьбу твою.

Ты волен во всём, но Я устою.

С травинкой последней тебя возрожу.

И снова мир будет сиять вокруг,

Только будь счастлив, прошу.

На ликах святых суровая грусть,

Тебя пугают адом, судом.

Тебе говорят — Я судей пошлю.

Но Я лишь молю о том,

О времени том, когда снова вдвоём.

Я верю — вернёшься,

Я знаю — придёшь.

Я снова тебя обниму.

Не отчим! Не отчим! Я твой!

Я твой Аве Отче, ты сын Мне родной.

Мой сын дорогой,

Мы будем счастливы с тобой!

В

любви бессмертие человека!

В

способности воспламенять к себе любовь!

Ты сможешь выстоять, коль сможешь

не заметить их усилий, прекрасной Яви мысль свою отдашь!